Category: театр

Category was added automatically. Read all entries about "театр".

2

Страсти по Чайковскому . Александр III . Мариинка .

Продолжаю цитирование книги Волкова  "Страсти по Чайковскому "
И буду пока представлять цитаты попадающие в п1) 

Здесь я приведу интереснейшие цитаты касаемые понимания отношения Императора и к искусству того времени на примере балета и Мариинского театра и отношение к Чайковскому (как к герою книги) и описания произошедшего с приходом 1917года
При том конечно открывается и портрет интервьюируемого (безусловно через  призму интервьюера)
Наиважнейшим еще и видится те фрагменты ,где показано то,как ковали славу русского балета ( Безусловно балет не являлся русской дисциплиной арта,но речь идет о так называемой школе русского балета) . Были выбраны лучшие способные ученики и их учили,воспитывали,создавали. Было такое балетное Сколково того времени
Что еще раз подтверждает ,что в подьеме или упадке Культуры есть всегда наиглавнейшая роль высшего звена власти,то есть Государства,его аппарата.
Пост разобью на 3 части
Итак цитаты по вышеозначенным темам :

Collapse )

         Баланчин:   Чайковский был потрясен, когда ре­волюционные террористы убили императора Алексан­дра II. Он очень подружился с новым монархом, Алек­сандром III. Дягилев говорил, что Александра III мож­но числить среди лучших русских царей. Для русской культуры он был, может быть, вообще самым лучшим из русских монархов. Это при нем начался расцвет и русской литературы, и живописи, и музыки, и балета. Все, что потом прославило Россию, началось при Алек­сандре III! Он был, мне рассказывали, мужчина огром­ного роста Стравинский ребенком несколько раз видел Александра III. Император был настоящий богатырь — бородатый, с громким голосом, пронизывающим взгля­дом. Но с Чайковским, например, он всегда был очень прост и ласков. Императору очень нравилась музыка.Чайковского. Это он настоял, чтобы оперу Чайковского «Евгений Онегин» поставили в Петербурге, в Импера­торском театре. Никто этого не хотел делать! Музыкан­ты были против, они завидовали Чайковскому, говори­ли: это плохая опера, несценичная, публике не понра­вится. Но государь велел, и музыкантам пришлось под­чиниться.

Волков: В письме к фон Мекк Чайковский описы­вает представление «Евгения Онегина» в присутствии императорской семьи: «Государь пожелал меня видеть, пробеседовал со мной очень долго, был ко мне в выс­шей степени ласков и благосклонен, с величайшим со­чувствием и во всех подробностях расспрашивал о моей жизни и о музыкальных делах моих, после чего повел меня к императрице, которая в свою очередь оказала мне очень трогательное внимание».

Баланчин: Для Александра III Чайковский сочинил Коронационный марш и Коронационную кантату. Го­сударь ему за это пожаловал перстень с бриллиантом. А позже он назначил Чайковскому пенсию в три тыся­чи рублей ежегодно — пожизненно. Огромная сумма по тем временам! Но главное, оперы и балеты Чайков­ского ставились со всей возможной пышностью и раз­махом, потому что деньги на это отпускались из импе­раторской казны. Чайковский не должен был объезжать богатых людей со шляпой в руках, унижаться, вымали­вать рубль здесь, рубль там. Его произведения ставились в Императорском театре! Чайковский верил в Бога и государя с детства.

И нас представляли государю императору — Николаю II, сыну Александра III, покровителя Чайков­ского. Это было 6 декабря — Николаев день, царские именины. В этот день (и в день именин царицы тоже) в школьной церкви была специальная служба. Шоколад давали пить, вкусный! Николай II очень любил балет «Конек-Горбунок». Ему главным образом нравился марш в конце балета, такой немецкий марш. Этот марш туда специально для него вставили. Мы все, дети, в этом марше участвовали. А потом переодевались и шли па­рами — мальчики и девочки — к императору. С воспи­тателем и воспитательницей. Девочки, кажется, первые, потом — мы в мундирах, руки по швам.

Все думают, что царская ложа в Мариинском теат­ре — центральная. На самом деле ложа царя была бо­ковая, справа. В нее был отдельный вход, отдельное фойе, специальный подъезд большой. Когда входите, это как колоссальная квартира: люстры, стены обиты голубым. Император там сидел со всей своей семьей: императ­рица Александра Федоровна, наследник, дочки, — а нас выстраивали по росту и представляли: вот Ефимов, Баланчивадзе, Михайлов. Царь был невысокий. Царица была очень высокая, красивая женщина. Она была оде­та роскошно. Великие княжны, дочки Николая, тоже были красавицы. У царя светлые выпуклые глаза, он картавит. Он спрашивает: «Ну, как вы?» Нужно было ногой шаркнуть и ответить: «Премного довольны, Ваше Императорское Величество!» Нам дарили шоколад в серебряных коробочках, замечательных! И кружки изу­мительной красоты, фарфоровые, с голубыми лирами и императорскими вензелями. Я это все не сохранил. Мне в то время это совершенно неважно было.

И как замечательно, что мы были под императорс­ким покровительством, и весь балет тоже. Не нужно было собирать деньги у богатых купцов или банкиров. Потому Петипа мог так роскошно ставить балеты Чай­ковского. На это деньги нужны огромные! А царь тре­бовал немногого — чтобы ему сыграли марш из «Конь­ка-Горбунка».