?

Log in

No account? Create an account

November 17th, 2010

    Делясь  с Вами цитатами из книги о Чайковском ,которая была подана в виде интервью  Баланчина, взятое Соломоном Волковым ,я хочу ,чтобы вы сами почитав, увидели личности как  Чайковского, так и Баланчина и Волкова , перед  тем, как мы подойдем потом к главной теме

Приведу сейчас некие фрагменты диалога , касаемые  Рахманинова, Прокофьева

Вот посудите сами, это Баланчин такой или его так выставляет Волков или оба? Или же все замечательно?

 

Баланчин : Рахманинов играл. Гениальный был пианист! Когда я приехал из России на Запад, мы с Даниловой постара­лись при первой же возможности попасть на концерт Рахманинова. Это было в Лондоне. Сидели, слушали Шопена, Шумана. Замечательно играет! Потом свои вещи. Нам нравилось!

После концерта мы пошли к Рахманинову в артис­тическую. Масса народу, все ждут в очереди. Рахмани­нов стоит в углу, высокий, мрачный мужчина. Поклон­ники один за другим подходят к Рахманинову, пучат глаза, кричат комплименты. Процессия движется медленно-медленно. Наконец дошла наша очередь. Подходим к Рахманинову, кланяемся: здрасте, заме­чательно! Я говорю: «Вот Данилова, из Мариинского театра, и я — Баланчивадзе. Мы танцуем, мы балетные — из Мариинского театра Мы в восторге! Всегда ходим вас слушать! Вы такой гениальный пианист!» Рахмани­нов молчит. Я продолжаю почтительно: «Если дозволи­те, я бы только хотел попросить вас...» Тут Рахманинов меня прервал, грубо так: «Что?» Я пытаюсь: «Ваша за­мечательная "Элегия"... Может быть, вы разрешите... поставить что-нибудь на вашу музыку... потанцевать...» Рахманинов стал кричать: «Вы с ума сошли! Сумасшед­ший! На мою музыку танцевать? Как вы смеете! Вон! Вон!» Мы извинились, поклонились и убежали.

Мы были ничтожества: танцоры, какая-то дрянь. А он — великий пианист, гений. Его музыка мне тогда нравилась. Спасибо Дягилеву, он мне объяснил. Я ему как-то говорю: вот, Рахманинов... А Дягилев мне в ответ «Что вы, голубчик, это же ужасная музыка! На свете много замечательных композиторов, но Рахманинов не в их числе. Вам все-таки надо иметь какой-то вкус. Забудьте о Рахманинове!» Я говорю: «Хорошо». И за­был.

И конечно же Дягилев был прав. Музыка Рахмани­нова — это какая-то каша, особенно оркестровые веши. Но и фортепианная музыка Рахманинова ужасная. Его вариации на тему Корелли — это же салат такой, ме­шанина, ерунда какая-то. Нет, не нравится мне теперь Рахманинов

Прокофьев был страшно отсталый человек. Я ставил у Дягилева его ба­лет «Блудный сын». Там, конечно, библейская история, но музыка была модерн. И я ставил, как я думал, что будет лучше для музыки. Дягилеву то, что я делал, страш­но нравилось, он говорил: «Замечательно, замечатель­но!» А Прокофьев, когда пришел на репетицию, стал орать, что все это ужас, что он не согласен с этим.

Прокофьев в танцах ничего не понимал.

Ему хореогра­фия была совершенно не важна. На самом деле, ему было все равно, как поставят его балет. Но когда Про­кофьев своего «Блудного сына» сочинял, то у него была эта идея, что все это будет выглядеть на сцене как реа­листическая вещь. Чтобы сидели бородатые мужчины, пили настоящее вино из настоящих бокалов. Чтобы танцовщики были одеты исторически «правильно», в старинные костюмы, как в опере.

Прокофьеву «Блудный сын» представлялся вроде какого-нибудь «Риголетто». И конечно, он пришел в ужас от моей постановки. Прокофьев ненавидел то, что я делал с его музыкой. А Дягилев, конечно, на Проко­фьева наорал, что он ничего не понимает в балете, что он совершенный дурак. И Прокофьеву пришлось сми­риться, потому что командовал парадом Дягилев.

……………………

А потом приключилась такая история. Во Франции было La Société des auteurs et compositeurs dramatiques. Они платили авторские. Если шел балет, то композитор брал две трети авторских, а либреттист — треть. Если либреттист был какой-то очень важный, тогда он, мо­жет быть, делил с композитором пополам. Но для это­го либреттист должен был быть какой-нибудь гений, большой человек.

Для «Блудного сына» историю написал Борис Кохно, секретарь Дягилева. Он хорошо зарабатывал, при­думывая маленькие истории для разных балетов и по­лучая за это свою часть авторских. А о нас, балетных, никто не подумал. Мы к La Société des auteurs не при­надлежали. Мы же, балетные, дураки. Нам не место среди умных людей. А я в это время у Дягилева получал так мало, так мало — какие-то гроши. На эти деньги нельзя было жить. Мы все тогда просто голодали. У меня было несколько пар штанов, так я, помню, пошел на парижскую барахолку, штаны продал и купил на выру­ченные деньги сосиски. И мы все этими сосисками пи­тались.

Я с отчаяния пошел к Кохно: «Может быть, вы бы дали мне немного денег? Я ведь долго работал над "Блуд­ным сыном". Мне деньги очень нужны». Кохно объяс­нил, что он получает только одну треть, а Прокофьев — две трети, надо мне идти просить к Прокофьеву. Я от­правился к Прокофьеву. Прокофьев стал на меня кри­чать: «Да что вы такое сделали? Это все ерунда, что вы сделали! "Блудный сын" — это мое! За что вам платить? Кто вы такой? убирайтесь вон! Ничего не дам!»

Ужасный тип, этот Прокофьев. Ведь он мог сказать: знаете, голубчик мой, мне сейчас нужны деньги, я не могу с вами поделиться. Или что-нибудь вроде этого. Но нет — он орал на меня, как на мальчишку. Я изви­нился, поклонился и тихонько так ушел.

Profile

2
alexandrshulgin
Александр Шульгин
Website

Latest Month

August 2019
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow